ЧТ


 
Лайка не умерла, она спит на орбите,
Видит во сне то Кипр,
То Питер,
На сером песке — тела.
 
Лайка съедает пайку
(гречку и завтрак туриста).
В кабине тихо,
В эфире чисто.
Читает «Незнайку».
 
Лайка пьет воду, точнее — лакает:
Каплю за каплей,
Год за годом,
Потом возвращает.
 
Лайка выходит на связь
(Морзе мордой седой стучит)
С планетой по имени Грязь.
Планета молчит.
 
Лайка не умерла,
она только снится,
Чертит черное небо
Огненной спицей
Такие дела.

Сказка

Дружок, сегодня я расскажу тебе сказку.
Мне плевать, почему тебя так тянет рядиться в серую шкуру и философствовать о том, что люди делятся на волков и овец. Плевать, от кого ты услышал эту глупость. Плевать, почему ты подхватил эти бредни, вместо того, чтоб думать своей бестолковкой. Плевать даже на то, что расскажи ты это хоть волкам, хоть овцам, да хоть и курам — они бы подняли тебя на смех. Я просто расскажу тебе сказку. Старую-престарую чеченскую сказку. Может где что забыл и буду неточен — тут уж не обессудь, ибо эту сказку нам, под стол ходящим соплякам, рассказывал старый чечен настолько давно, что ты даже и не поверишь.
Как-то раз увидел волк, что на лугу пасётся старый баран. Подошел волк к барану и говорит ему:
— Как ты смеешь пастись на моём лугу? Кто тебе позволил?
— А разве этот луг твой? — спросил баран.
— Я здесь хозяин! — закричал волк. — Луга, леса, горы, здесь все мое!
— Может в лесу ты и хозяин, — спокойно ответил баран. — Но вот этот луг не твой, а моего пастуха.
— Врёшь ты все! — крикнул волк. — Твоего пастуха ещё на свете не было, а волки, мои предки, были здесь хозяевами.
— Не верю, — отвечал баран. — Я точно знаю, что луг принадлежит моему пастуху.
Разозлился волк и хотел растерзать барана, но так как он был сыт, решил обхитрить и наказать дерзкого барана. Пусть пока живёт, подумал волк, а завтра, когда я проголодаюсь, расправлюсь с ним.
— Вот что, баран, — сказал волк. — Если мы будем спорить, то никогда не решим, чей этот луг: ты будешь говорить, что он твоего пастуха, а я, — что он мой. Поступим лучше так: соберёмся завтра здесь, и кто из нас поклянётся вон около того камня, что луг принадлежит ему, за тем он и останется. Согласен?
— Согласен, — ответил баран.
И они разошлись: волк направился в лес, а баран в аул.
Рано утром пошел волк на луг. Вышел он из лесу, увидел барана и обрадовался. Теперь-то я наемся на целую неделю, — подумал волк и пустился бежать на луг. Вдруг навстречу ему попадается лисица.
— Здравствуй, волк! Куда ты так спешишь? — спрашивает она.
— На луг, — ответил волк и рассказал ей, как он вчера поспорил с бараном.
— Гм… Дело хорошее, — говорит лисица, — только если другие звери узнают про твой обман, веры тебе больше не будет. Возьми меня в свидетели, — я твою руку поддержу, а ты, в благодарность, мне за это отдашь бараньи потрошки.
Дело говоришь, лисица! — ответил волк. — Пойдём!
Пришёл волк с лисой на луг и спрашивает барана:
— Ну, что? Ты по-прежнему утверждаешь, что луг принадлежит твоему пастуху?
— Да, по-прежнему, — ответил баран.
— Ах, баран, как тебе не стыдно лгать! — с сказала лисица и покачала головой. — Ведь всем давным-давно известно, что этот луг с самых давних времен принадлежит волкам.
— А от кого слышала об этом? — спрашивает баран.
— Как от кого?! — воскликнула лисица. — Да об этом все тебе скажут, спроси кого хочешь. Я помню, это было давным-давно, когда я была ещё совсем маленькой, родители мои, отец и мать, часто между собой разговаривали про этот луг: «На волчьем лугу, — говорили они, — мыши жирнее, чем в других местах». Значит, если бы этот луг был твоего пастуха, то его не называли бы волчьим.
— А поклянешся ли ты в том, что говоришь правду? — спросил баран.
— Конечно, поклянусь, — ответила лисица.
— Хорошо, — сказал баран. — Стань вот у этого камня и скажи: клянусь, что луг этот принадлежит волку.
Но лисица решила схитрить, чтоб не давать ложную клятву, и говорит:
— Если по правде сказать, то мои родители, разговаривая про этот луг, упоминали и барана… Да, подлинно я не могу сказать, кому он именно принадлежит… А если волк первый поклянётся, то и я не прочь сделать то же.
— А что же ты думаешь? — проговорил сердито волк. — Вот возьму и поклянусь, трусить не стану, как ты.
Стал он возле камня и только сказал: «клянусь», как вдруг из-за камня выскочил пес, кинулся на волка и разорвал его.
Вот и сказочке конец. А в чем ее мораль — думай сам. Просто напомню, что 15 лет тому назад, 13 февраля 2004 года, в далеком Катаре кончился гражданин Яндарбиев.
Ну и напоследок, не могу пройти мимо Сапковского:
— У меня большие глаза, чтобы тебя лучше видеть, — рявкнул железный волчище. — У меня огромные лапы, чтобы ими схватить тебя и обнять! Все у меня большое, все, сейчас ты в этом сама убедишься. Почему ты так странно смотришь на меня, маленькая девочка? Почему не отвечаешь?
Ведьмачка улыбнулась.
— А у меня для тебя сюрприз.

Lux nostrum lucebit



«Итак, относятся ли заповеди «Не верь, не бойся, не проси» и к отношениям детей с родителями?

Несомненно. Весь период их осмысленного взаимодействия должен происходить согласно этих заповедей. Неосмысленное взаимодействие, когда либо дитя еще неразумное, либо родители уже с разумом попрощались,  оставим за рамками, ибо они не попадают в категорию человеческих отношений.
Слушаться родителей — это к заповедям никакого отношения вообще не имеет. До определенного возраста, слова родителей для потомков — закон. Как и любой закон, он держится только на принуждении к его исполнению. Как только родители утрачивают средства принуждения, их слова становятся словами отставших от жизни старых пердунов, пытающихся предотвратить наступление Будущего.
Давно прошли те времена, когда одну арбу эксплуатировали в течении шести поколений, а накопленный опыт чего-то стоил. Сейчас опыт стариков — это гири на ногах. Старые знания просто мешают им жить. А жить то хочется, ага.
Про Бога я уже говорил. Бог — это такая нужная для психики хуйня, которая помогает тебе примиряться со своей совестью.
Про людей тоже говорил. Людей-людей в Природе не существует. Часть из них действительно помесь шимпанзе со свиньями, а часть может в той, или иной степени использовать свой эфирный вайфай. Между полным, эталонным свиношимпанзе и Буддой — хуева гора промежуточных этажей пирамиды человеческого.
К тебе вопрос, Рэбе. Ты кого собираешься учить? Есть ли что-то, чему ты мог бы научить обладателей хоть как-то, пусть глючно, пусть аналогового, но все таки фурычащего вайфая? Или ты хочешь учить свиноприматов?
А может — ну его нахуй, все это бесполезное учение, а лучше придумаем новую интересную игру. Кто тебе сказал, что в играх нельзя ничему научить, или научиться?»



Читать дальше →

Почему нет (ответ бывш. Пророку (В.х.П.!))



«А то, что кормили нас в этот раз говном, надеюсь, ты отрицать не будешь.
После «Подачи номер один», за все эти высеры даже мне неловко. Хоть я и почти с самого начала перешел в оппозицию. Все равно неловко.»

Читать дальше →

Духъ: Записки для Пророчьего Внучека




Тебе как немчеку важно понимать про Арбайтен. Понимание про него включает всего две вещи.
Арбайтен совсем не годится для того, чтобы выстроить  вокруг него свою жызнь.
Арбайтен очень даже годится для того, чтобы выстроить свою жызнь вокруг него.
Обе эти вещи не просто «верны», они Истина. Но если ты выберешь из них не ту, которую надо именно тебе, твоя жызнь пойдет через жопу, и ты всю жызнь будешь вылавливать головняк за головняком, а под конец вдобавок еще и начнешь понимать, что  прожыл жызнь не так, как тебе было надо. А с таким пониманием не сравнится даже удар по яйцам, ведь он быстро проходит, тогда как невеселое понимание с тобой теперь навсегда.
Чтобы правильно ее применить к себе-любимому, надо знать кто ты по жызни. По жызни тебе может быть положен Арбайтен, может быть не положен, ну либо ещо третий вариант, который встречается настолько редко, что в его сторону мы с тобой не станем заходить дале простого упоминания.
Как понять, надо тебе лепить свою жызень вокруг Арбайтына или не надо.
Если ты не любишь Арбайтен, значит он тебе положен. Самым лутшым для тебя будет забуриться в него полностью, как можно глыбже, и даже губы снаружи не оставлять.
Если ты за Арбайтыном отдыхаешь, и даже тратишь на него свое свободное время, помни: настанет день, когда за каждый шорк напильником тебе тоже шоркнут, может быть тем же самым напильником — по зубам. А когда зубы кончатся, то еще по чему-нибудь. И ты начнешь визжать как швайне, но напильник даже не замедлится, он так и будет туды-сюды, туды-сюды.
Держать его ты будешь сам, потому что это красивая лирическая метафора, она тоже про понимание насчет жызни, проведенной не так, как надо. Однако тут присутствует нюанц: если тебе был положен Арбайтын, а ты не захотел жыть вокруг него, то у тебя будет понимание, что ты просрал свою жызнь. Одну. Ну, может, зацепило еще пару-тройку, жена там, киндер, ещо че-нибудь. Мелочь, короче. Зубы за такое не стешут.
А вот когда для тебя посреди Арбайтына моргал красными огоньками Ферботин, а ты все равно влез в Арбайтын с головой да так и прожыл, это означает, что где-то у МНОГИХ в самый нужный момент не оказалось командира. Тебя. И они либо разорились, и ихние семьи пошли по миру, либо вообще сдохли ни за грош, короче, потратили свои жызни зазря. Только потому, что в пиковый момент у них не было одной жызненно-необходимой штуки — тебя. С тобой бы у них все сложылось иначе, но тебя там не было. Ты не был там, где тебе положено находиться, ты тешыл ся веркцойгами в самой середке гемютненького Арбайтына, и тебе было Зыр Гутъ.
Рано или поздно все, кто по твоей милости оказался потраченным зря, все они придут к тебе, и без суеты рассядутся вокруг в кружочек. И уже никогда никуда не уйдут. Тогда ты потерпишь день, может два, а на третий разинешь пасть и возьмешь в руку напильнег.
Внимательно, вдумчиво подходи к вопросу «кто я такой и чо мне надо делать по жызни».


оригинал на tzerkva.com